До 80-х роковин Барвінківського котла. Спогади Данила Єфремовича Матюшенка

Вісті Зміївщини 26.07.2022 у 14:40 211

За радянських часів замовчувалися масштаби цієї трагедії. І лише за часів нашої незалежності було розсекречено справжні втрати Червоної армії у тому Ізюмо-Барвінківському котлі

До 80-х роковин Барвінківського котла. Спогади Данила Єфремовича Матюшенка

Архівне фото

Перебираючи архівні документи, які зберігаються у фондах Зміївського краєзнавчого музею, натрапив на цікаві матеріали, які колись до музею передав полковник авіації М.Ю. Матюшенко. Це документи: анкети, листи, довідки, особисті спогади його дідуся Данила Єфремовича Матюшенка, колишнього комісара протитанкової батареї 45 мм гармат 697-го стрілецького полку 393-ї стрілецької дивізії 6-ї армії Південно-Західного фронту, який 27 травня 1942 року попав у нацистський полон під с. Лозовеньки на Балаклійщині. Зацікавили спогади ветерана про події тих часів, адже в цьому році виповнилося 80 років тій трагедії, яка за радянських часів замовчувалася, і лише за часів нашої незалежності було розсекречено справжні втрати Червоної армії у тому Ізюмо-Барвінківському котлі.

То ж звернемося до документа — спогадів Данила Єфремовича Матюшенка.

 «В 1941 году 23 июля, как политрук запаса, я был призван в РККА. Служил сначала политруком технической роты 95-го отдельного батальона обеспечения при станции снабжения 4 армии Юго-Западного фронта. Армией сначала командовал тов. Малиновский, а затем тов. Городнянский, зам. по тылам был тов. Засманович.

В ноябре был вызван в политотдел 4 Армии, который в то время находился в селе Макеевка, около станции Кабанье. Отделом кадров политуправления был направлен в 393 стрелковую дивизию. Дивизией командовал в то время еще майор тов. Зиновьев – Герой Советского Союза. В последствии ему, за зимнее наступление, присвоено звание полковника.

Политотдел дивизии направил меня в 697 стрелковый полк, где я служил сначала политруком пулеметной роты, а затем комиссаром противотанковой батареи 45 мм пушек. Полком командовал подполковник тов. Григорьев, который за зимнее наступление был награжден орденом Ленина и перед майским наступлением был отозван от нас. Комиссаром полка был старший политрук тов. Миронов, за зимние бои он также был награжден орденом Красной Звезды.

Соседом справа нашей дивизии была дивизия, которой командовал полковник тов. Кутлин. За зимние бои которому было присвоено звание генерал-майор. Слева от нас была 416 шахтерская дивизия, командовал этой дивизией (по-моему) Песочин.

В зимнем наступлении наш полк прорвал немецкую оборону около села Норцовка, Харьковской области, на реке Донец и затем вернулся и вторично перешел Донец и занял село Протопоповку, а затем село Лозовеньки. В Лозовеньках получили приказ занять станцию Беляевку, перерезать железнодорожную магистраль Лозовая-Харьков, не дать возможность с Харькова подбрасывать немцам войска на ст. Лозовая и дать возможность Кутлинской дивизии занять станцию Лозовая. Наш полк выполнил приказ, занял станцию Беляевка, захватил большие трофеи в селе Кооператорка, затем заняли еще много сел о которых распространяться не стану.

Полку было приказано занять оборону вдоль железной дороги Харьков-Лозовая с правой стороны и батальоны заняли оборону в селах Кашпоровка, Александровка, Колесники, хутор Кревули. В пассивной обороне мы не стояли, а целую зиму вели бои.

В мае месяце 1942 года штаб полка стоял в селе Верхние Бакаи.

Во время майского наступления 1942 года наш полк вышел с боями на ст. Кегичевка, а затем с. Дарнадежды. И когда мы наступали дальше по направлению Днепропетровска, у нас в тылу образовалось Изюмо-Барвенковское направление и мы получили приказ отходить. Нашему полку было приказано прикрывать отход, а когда мы подошли к селу Лозовеньки, здесь уже было массовое скопление войск разных полков и дивизий. Погода, как на зло, стала ясная и немецкая авиация начала бомбить наши части с самого утра и до захода солнца беспрерывно.

Вечером командир кавалерийского корпуса (Фамилию его не знаю. Знаю только, что это был пожилой генерал, почти старичок) собрал нас, близ расположенных к себе, и объявил, что он берет на себя командование и приказал: во что бы то ни стало, немецкое кольцо ночью прорвать в селе Лозовеньки, завязать бои и дать возможность выйти с образовавшегося кольца машинам с ранеными и оставшейся материальной части.

Когда мы, 26 мая, уже на рассвете, вышли из села в поле, двигаясь по направлению села Чепель, куда было приказано нам отходить, нас опять начали бомбить немецкая авиация, обстреливать немецкие танки, а также немцы повели по нас сильный минометный огонь. В этом бою я был контужен и пленен. Я пишу о себе, но в то время нас было пленено очень много.

Личные документы закопал, когда пришел в себя после контузии и увидел, что нахожусь в безвыходном положении, зарыл в воронке от небольшой бомбы находившейся недалеко от места, где я лежал. Служебных документов со мной не было. Из личного оружия у меня был револьвер системы «Наган», в котором уже оставались только стрелянные гильзы, так как в ночь с 26 на 27 мая мы прорывали немецкое кольцо у с. Лозовеньки. Здесь были израсходованы все запасы. Револьвер мною был разобран и разбросан в разные стороны.

С 27 мая по 3 июня 1942 года, после контузии, я находился в тяжелом состоянии и содержался, как и другие, в так званом, госпитале – это огороженный колючей проволокой двор разбитой мельницы в г. Барвенково, Харьковской области, где никакой медицинской помощи не давали.

3-го июня нас погрузили в товарные вагоны, закрыли двери на запоры, а люки закрутили колючей проволокой и так без пищи, в страшном зловонии от гниющих ран раненых и умерших, которые тут же лежали в вагоне и от человеческих испражнений, мы 10 июня 1942 года были доставлены в г. Смила, Черкасской области в так званый гросс-лазарет, организованный немцами в двух близрасположенных школах и военного городка. Этот госпиталь был огражден колючей проволокой в два ряда и вокруг стояли пулеметные вышки.

С февраля по апрель 1943 года содержался в лагере Владимир-Волынске, с апреля по июль 1943 года содержался в госпитале – Польша, в концлагере для военно-пленных офицеров в г. Ченстохово (Польша). Лагерь был немцами организован на территории бывшей военной казармы, обнесён двумя рядами колючей проволоки. Каждый подъезд, который выходил в общий двор, был отгорожен друг от друга проволокой. Против каждой двери была вышка, где находился солдат из охраны. На вышке стояли пулемёты.

На воздух выпускали немцы только на прогулку на небольшое время, которое длилось от 30 до 45 минут. Во время этих прогулок всякие разговоры с товарищами, которые были на прогулке из других помещений, даже сквозь проволоку запрещались. И если кто-то подходил к проволоке для разговора, его били палками полицаи и он лишался нескольких дней положенной прогулки.

В июле 1943 года были отправлены в Германию в гор. Фалинбостель в так званый шталаг – большой концентрационный лагерь для военнопленных Советской Армии, где офицеры содержались в холодных деревянных бараках по 25 человек, каждый барак огорожен колючей проволокой и охранялся усиленными нарядами СС с собаками. В августе 1943 года с группой офицеров – 70 человек, был отправлен в небольшой городок Зорштет (Германия), расположенный между городами Ганновер и Брауншвайн. В Зорштете были размещены в барак, построенный на территории фабрики фог-верка, обнесенный проволокой. Лагерь был расположен на окраине городка. В этом лагере стояли два деревянные бараки с двухярусными нарами, спали по 75 человек на голых досках. Охранялись охраной СС и служебными собаками, где выполняли разные тяжелые земляные, погрузочные работы.

Бежать с плена не представлялось возможным. Будучи еще в смилянском гросс-лазарете нас небольшая группа пытались организовать побег, но кем-то были преданы комендатуре и как результат, мы оказались в далекой части Германии, так как лагерь, где я содержался, находился около г. Гановера и Брауншвейга. Причем эта часть Германии густо населена немцами и бежать оттуда уже не было никакой возможности.

Освобожден из плена американскими танкистами в марте месяце 1945 г. около г. Шлягин, на этапе, в то время, когда нас угоняли неизвестно куда эссесовцы, очевидно для уничтожения, т.к. самых слабых, которые не могли двигаться, конвоиры СС расстреливали тут же, где товарищ падал.

После освобождения в лагеря, организованные американцами, мы не пошли, а начали самостоятельно двигаться на Восток.

Когда мы остановились в небольшом городке Бурдорф около г. Шлягина с тем, чтобы немного набраться сил, 1 мая 1945 года к нам прибыл офицер Советской Армии и объявил, чтобы мы отправились в г. Ветенштет. А 4 мая утром погрузились на поезд и днем прибыли в г. Магдебург, где мы пробыли до 20 мая, а затем нас, группу больше 1000 чел. приняло советское командование и направили в г. Альтенграбово, где я прошел первую проверку в смерше войск, которыми командовал генерал Колпакчи, после чего нас отправили в г. Ораниенбург в офицерский полк. В г. Ороиненбурге в офицерском полку я прошел фильтрово-отборочный пункт НКВД и был назначен зам.командира роты по политчасти. Рота была, как и весь полк, из бывших военнопленных офицеров.

В конце июля мы были отправлены на родину в Советский Союз в Башкирскую АССР, на ст. Анкино-2 в 32 запасную стрелковую дивизию 32 стрелковый запасной полк. Здесь я прошел государственную проверку по первой категории и на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 25 сентября 1943 года – 6 декабря 1945 года был демобилизован, но уже солдатом, т.к. в 32 запасном стрелковом полку, где я проходи Государственную проверку, из Москвы Министерства обороны, на меня подтверждение о том, что я офицер не прибыло».

 Михайло Саяний, директор Зміївського краєзнавчого музею.


Останні новини

Vindict - Завантаження...

Завантаження...

Ще новини